Если нью-йоркскую арт-сцену середины 1950-х, сконцентрированную вокруг галерей на 57-й улице, принято считать небольшой тусовкой, то ее аналог в Лос-Анджелесе совсем уж крошечная. Положение дел на Западном побережье изменила галерея Ferus в 1958-м ее возглавил новоявленный дилер из Нью-Йорка Ирвинг Блум. Спустя четыре года там прошла выставка, с которой отсчитывается галерейная история поп-арта: Блум увидел в мастерской Энди Уорхола картины с банками супа Campbell s и загорелся идеей экспозиции.Накануне 50-летия первой выставки Campbell s Уорхола директор американского Interview Питер М. Брант отправился в Лос-Анджелес к 81-летнему Блуму. Где выяснил, что привело неопытного арт-дилера к будущему культовому художнику и какие тайные силы помогли провести в Ferus сомнительную на тот момент выставку.БРАНТ: Как тебе так быстро удалось стать своим в арт-сообществе?БЛУМ: После службы в армии я поселился в Нью-Йорке. И в первый же свой день в городе договорился обедать с одним приятелем, а он явился в компании владельца крупной мебельной фирмы Ганса Кнолля.БРАНТ: О! Мнение Кнолля в те времена уважали все, кто имел отношение к актуальному дизайну. Для разработки дизайна мебели он привлекал самых известных архитекторов своего времени.БЛУМ: Да, Кнолль был большим боссом. На нашей встрече он сказал: «Может, зайдешь ко мне в шоу-рум и посмотришь, чем я занимаюсь?» Я зашел и как же мне понравилось то, что я увидел! Узнав, что я ничем толком не занят, Кнолль пригласил меня в свою контору. Он снимал помещение на пересечении 57-й улицы и Мэдисон-авеню, там же располагалось большинство галерей. Работал я мало: чаще просто гулял по разным выставкам. Тогда же мы познакомились с Дэвидом Хербертом, работавшим на Parsons Gallery, и он стал водить меня по мастерским, в том числе познакомил с классиком жанра hard-edge Элсвортом Келли. Это так захватывало, что я подумал: а было бы круто открыть свою галерею!БРАНТ: До этого момента ты и не представлял, что будешь заниматься искусством?БЛУМ: И мысли такой не было. А тут еще погиб Ганс Кнолль: он отправился на Кубу (это было еще до революции Кастро), и грузовик сбил его автомобиль. Тогда-то я окончательно решился открыть свою галерею. На дворе 1957 год, я без гроша в кармане. В Нью-Йорке мне при таких раскладах ничего не светило, и я отправился пытать счастья в Лос-Анджелес. Там мне приглянулась галерея Ferus, которую за несколько месяцев до моего приезда открыли Уолтер Хоппс и Эд Кинхольц. Узнав, что Эд хочет продать свою долю и всецело посвятить себя искусству, я отдал ему остатки сбережений и стал полноправным партнером. БРАНТ: Что в тот момент представляла из себя галерея?БЛУМ: Полный хаос. Во-первых, они работали с шестьюдесятью художниками одновременно. Во-вторых, само пространство было в высшей степени бестолковым: галерея пряталась за маленьким антикварным магазинчиком. Постоянныхклиентов можно было сосчитать по пальцам: актер Винсент Прайс, коллекционер Гиффорд Филлипс и потрясающая дама по имени Сейди Мосс.БРАНТ: Она и стала кредитором галереи, так ведь?БЛУМ: Да. Она только овдовела и раздумывала, чем бы заняться. Я убедил ее, что, если она выступит нашим спонсором, мы сможем создать что-то важное. Сперва я нашел помещение и резко сократил список художников. Мне хотелось, чтобы в нем были не только калифорнийские ребята, но и нью-йоркские, те, с которыми я был знаком лично вроде Элсворта, или те, чье творчество мне импонировало, например, художник-минималист Фрэнк Стелла.БРАНТ: В Нью-Йорке Стелла выставлялся у Лео Кастелли?БЛУМ: Ага, к тому времени Лео уже был в бизнесе. Помню такой случай: приехав в Нью-Йорк году в 60-м, я решил с ним повидаться. «Лео, сказал я, художники в Калифорнии очень интересуются Джаспером Джонсом, но они видели его работы только на репродукциях. Что думаешь, можем мы что-нибудь с этим сделать?» А он мне: «Вот так-так! На Джаспере держится вся моя галерея. У меня на его работы три-четыре покупателя в очереди». И вдруг, после минутного размышления, он хлопает рукой по столу и говорит: «Знаешь что? Вот тебе номер его телефона. Звякни, может, что-то и выйдет». Ты можешь себе представить, чтобы сегодня один дилер оказал такую услугу другому?! «Ты можешь себе представить, чтобы сегодня один дилер оказал такую услугу другому?!» БРАНТ: Нет! Но Лео воспринимал арт-сообщество как единое целое.БЛУМ: У него всюду были агенты. И я превратился в такого «агента» на Западном побережье. Напросившись в гости к Джасперу, я сразу обратил внимание на коллаж немецкого авангардиста Курта Швиттерса, а потом на длинный стол с его собственными скульптурами: лампочка, фонарь и пивные банки. Я взглянул и подумал: «Действуй!» А вслух сказал: «Джаспер, есть идея. Давай сделаем выставку коллажи Швиттерса плюс твои скульптуры». Он ответил: «Если достанешь Швиттерса, я пришлю тебе мои работы». И я их достал! После выставки оставил себе две скульптуры, остальные отослал обратно. (Смеется.) Они стоили по $500 каждая. Невероятно!БРАНТ: А картины с флагами стоили не больше тысячи баксов. Но тогда искусство было не продать даже за смешные деньги. В те годы ты же еще подрабатывал написанием сценариев.БЛУМ: Верно, для Расса Мейера, автора фильмов «Мочи, мочи их, киска!» и «Безумные мотоциклисты». (Смеется.)БРАНТ: Когда вы с ним познакомились, он еще не стал «тем самым» Рассом Мейером?БЛУМ: Мы просто дружили, играли в покер у него дома. Он еще не снял ни одного фильма, но очень хотел. И показал ему свой сценарий «Аморального мистера Тиса», фактической адаптации рассказа Джеймса Тарбера «Тайная жизнь Уолтера
Питер М. Брант поговорил с Ирвингом Блумом, сделавшим первую выставку Энди Уорхола.
Ирвинг Блум: «В 50-х искусство было не продать даже за смешные деньги»
Ирвинг Блум: «В 50-х искусство было не продать даже за смешные деньги» | Interview Россия
Комментариев нет:
Отправить комментарий